Сон.
Далеко-далеко, на самом краю мира, стоит высокая скала.
Под ее отвесным обрывом гремит по камням горная река. Вода стачивает и сглаживает камни, но когда они становятся круглыми, от скалы откалываются новые. И поэтому на дне реки – всегда острые камни.
А на краю скалы сидят большие черные птицы, цепко держась когтями за острые выступы, и смотрят вдаль. И видно им оттуда весь мир.
И когда в мире совершается какая-нибудь несправедливость, одна из птиц срывается со скалы и с криком мечется над бурлящим потоком.
Но летят века, несправедливости становится все больше и тяжким бременем ложится она на спины черных птиц. И они падают в реку и разбиваются об острые камни, и, погибая, рождаются на земле, становятся людьми.
И несправедливостей все больше, а птиц все меньше...
Я сама была такой птицей...
Три секунды из жизни Творца.
Он вошел за кулисы созданного им театра, в котором играли трагедию Шекспира "Отелло", и увидел большой, жирный и наглый смех директора театра. "Я — директор", — подумал он, одним движением пальца стирая театр из бытия. И солнце померкло.
Он сел в сотворенный им накануне шезлонг и задумался о тщете игры в жизнь. Солнце не грело его и греть не могло. "Это — неделание", — понял он наконец. "Разделывание...", — отозвалось эхо. И звезды засмеялись.
"Все триедино", — подумал он, смаргивая снежинку, которая на лету превратилась в трех бабочек: самца, самку и особь с большими красными крыльями. Бабочкам было холодно и одиноко, они не знали, как стать триедиными. Он знал. Но не умел говорить на их языке. Он вздохнул и поток воздуха загнал бабочек в янтарь. И наступило утро.
Смена времен.
Все, желающие освежиться — замерзли.
Все, желающие согреться — обожглись.
Все, желающие добраться до цели — проехали свою станцию.
Все, желающие поесть — обожрались.
Все, желающие выспаться — уснули вечным сном.
Благополучно завершилась старая эпоха. Наступила новая.
Новое время — новые желания.