***
Мы так легки и неуемны,
Из тьмы мы ждем рожденья света.
Но храм сгорел до углей темных,
Сгорел задолго до рассвета.
Пусть неизвестно, чем мы станем, —
Мы станем старше, станем чище,
Но лишь дракон, шурша крылами,
Кружит один над пепелищем.
***
Нам стоило лишь реку перейти,
Когда глазам открылась вся планета,
И все дороги, по которым нам дано идти,
Светились странным и слегка неясным светом.
Прозрели мы внезапно и легко,
Мы убедились в истинности чуда,
И хоть идти нам было далеко,
Мы шли вперед, чтоб пожалеть Иуду.
Нас облетали птицы стороной,
Когда мы шли с горящими глазами,
А небо в этот вечер под луной
Похоже было на портал между мирами
***
Я лежал и смотрел на
лужу собственной крови.
И стояла такая тишина,
Что было слышно, как
С цветов падают лепестки…
Цветы опадают звеня,
Лепестки устилают траву.
Красота жива для меня,
Потому что и сам я живу.
Цветы опадают звеня.
Солнце садится в огне,
Тучи в кровавом дыму.
Жизнь еще есть во мне.
Много ли? Сам не пойму.
Солнце садится в огне.
Крым. Долина Ай-Серез.
Спускались сумерки в долину…
Их фиолетовый туман
Луны бесплотной сердцевину
Похожей делал на обман.
Сплетались сумерки и ветер,
Рождая дрожь в моих руках.
Я видел — ночь сменила вечер.
В долинной мгле рождался страх.
Невзрачный блеск, глаза как тени,
Нацелен фантом, как стрела,
Я не испытывал сомнений —
Вершились страшные дела.
Я вышел призраку навстречу,
Топча ногами россыпь рос,
Глазам, горящим, словно свечи,
Я задал свой немой вопрос.
Луна вздохнула и погасла,
Укрыта призрачным крылом,
Его глаза светились красным
Под словно дымчатым стеклом.
Кто ты, из сумерек рожденный?
Чей потревожили покой?
Чей прах, навеки погребенный
Теперь составил облик твой?
Сквозь призму слез, к глазам прилипших,
Ответ, как чернь на серебре:
«Я — сонмы душ, давно погибших
На злом кровавом алтаре».
Всходило солнце над горами,
Неся в долину отсвет свой,
А я лежал в траве с цветами,
С разбитой вдребезги душой.
Лунные картины
Желтая
Луна запуталась в ветках деревьев…
Какое странное впечатление,
Какая дымка кругом сгустилась,
Какая тьма на нас опустилась.
И белой звезды одинокой свечение.
Оно ли вносит в душу смятение?
А, может, ветра шуршание в ветках,
Где лик луны, словно птицы в клетке?
Луны в туманном венце сияние.
Оно ль навевает воспоминания?
А, может, прохладный весенний вечер
Нам с голосом прошлого дарит встречу?
Луна тускла, ветер стих над нами,
Бездонное небо над головами
Черно. И мы улетим мечтою
В глубины прошлого, к нам с тобою.
Белая
Холодный свет луны безликой
Вливался в узкое окно.
Вся ночь — как приступ боли дикой…
Вся ночь. Теперь уж все равно.
Не различая свет и тени,
И заплутав средь темноты,
Уже устав от мрачный бдений,
Молился: «Ты, и только ты…»
Пусть белый луч, немой и яркий,
Мне душу всю разбередил,
Я откажусь как от подарка,
Ото всего, что я просил.
Уж лучше грусть и ожидание,
Чем боль в отчаяньи глухом,
И лучше шепот заклинаний,
Чем крики в ужасе ночном.
Красная
Я к морю вышел одиноко,
На самый берег, где прибой
Шумел едва, шумел тихонько,
И где я был самим собой.
Я в плеске волн расслышал шепот,
Так успокоивший меня,
Припомнил весь свой прежний опыт.
Нет даже дыма без огня.
К моим ногам с шипеньем тихим
Ложилась пена легких волн.
Пусть свет не поминает лихом —
Во тьму плывет мой утлый челн.
Я засыпаю и в смиреньи
Я забываю обо всем,
Во сне родится вдохновенье —
Пусть сердце растворится в нем.
И вдруг — как что-то оборвалось,
И тут же стало не до сна —
Над краем моря поднималась
Кроваво-красная луна.
***
Неслись тропинки проседью меж сосен,
Мерцал луны таинственный туман.
Я до сих пор одним дрожал вопросом,
Что в жизни — явь, а что — сплошной обман.
Песок дорог стелился незаметно,
Мне на виски ложилась седина,
Я слышал — кто-то звал меня ответно,
Как будто вздрагивала нежная струна.
Незрима нить волшебной паутины.
Я шел и знал, на что я обречен.
Вплетая жизнь мою в невидную картину,
Мои миры пересекал дракон.